Как дело мэра Уфы Ратмира Мавлиева превратилось в историю о круговой поруке, прокурорской защите и странной «неприкосновенности»
История вокруг мэра Уфы стремительно раскрывается как «гордиев узел» системы, где городская власть, силовики и судебные органы, похоже, слишком тесно переплелись друг с другом.
Начиналось всё как классический антикоррупционный сюжет.
Громкое задержание мэра Уфы, которого выдернули рано утром прямо с постели, обвинения в получении взятки в особо крупном размере и превышении полномочий. Истории про землю, строительные интересы, санаторий «Радуга», рядом с которым располагается служебный коттедж Мавлиева, муниципальное имущество, странные схемы с участками и дорогой Lexus стоимостью более 21 миллиона рублей, приобретённый через общественный фонд, помогающий участникам СВО. Казалось бы, финал понятен. СИЗО, арест имущества, тяжёлое следствие, показательная жёсткость суда и неотвратимость наказания.
Тем более последние годы федеральная власть прямо требует именно жёсткой борьбы с коррупционерами. На всех уровнях говорится о беспощадности к тем, кто запускает руку в бюджетный или общественный карман. Генпрокуратура требует арестовывать имущество коррупционеров и их родственников ещё на стадии следствия. Суды регулярно накладывают обеспечительные меры на миллиарды рублей. Высокопоставленных чиновников каждый день публично показывают в наручниках. Сигнал обществу понятен: неприкасаемых нет.
Но в Уфе что-то пошло иначе. Очень быстро фигурант громкого коррупционного дела оказался не в следственном изоляторе, а под домашним арестом. И вот тут в истории начали всплывать фамилии, связи и совпадения, которые в Башкирии давно обсуждали шёпотом, а теперь уже вслух.
Если посмотреть на события последних лет по годам, картина получается удивительная.
2021 год.
В Башкирию приезжает новый прокурор республики Игорь Пантюшин. Человек не случайный. С огромным аппаратным опытом, серьёзными федеральными связями и своеобразной репутацией ещё со времён работы в Липецке и Владимирской области.
Про Пантюшина в прокурорской среде рассказывали многое. Истории про якобы элитные коттеджи, оформленные на родственников. Про якобы дружбу с бизнесменами. Про скандального прокурора Илью Копытина, которого он, по данным СМИ, вероятно тащил вверх по карьерной лестнице. Про уголовное дело, где Копытин, как писали журналисты, якобы прятался от ареста в кабинете прокурора области, а потом чудесным образом избежал серьёзных последствий.
Именно при Пантюшине в Башкирии начинают говорить о странной прокурорской лояльности к уфимской мэрии. Ещё один важный нюанс – Геннадий Лопатин, которого называют многолетним другом и однокашником Пантюшина, сегодня возглавляет Судебный департамент при Верховном суде РФ.
2022 год. Мэром Уфы становится Ратмир Мавлиев. Молодой, амбициозный, уверенный в себе чиновник с репутацией «нового технократа». Спортивный, медийный, постоянно в соцсетях, ездит на велосипеде по городу, совершает пробежки, выпускает красивые ролики, занимается благоустройством, показывает рендеры будущего города – так представляли его пиарщики. Пресс-служба работала почти идеально. Картинка создавалась безупречная.
О нём говорили: молодой современный управленец, новая кровь, будущее Уфы, ему пророчили даже кресло главы региона в обозримой перспективе. Но параллельно с красивым фасадом в столицу республики начал заходить так называемый «нефтекамский десант» – люди Мавлиева, его старые знакомые, бывшие коллеги, связанные с семьёй чиновники и управленцы. И заходили они не куда-нибудь, а именно в те сферы, где сосредоточены основные деньги и ресурсы города: земля, строительство, финансы, ЖКХ, муниципальное имущество, медиа. Как говорится, кадры решают всё. А если кадры ещё и свои, тем более.
Например, Денис Ганиев. Выходец из структур ГК «Абсолют», связанной с отцом мэра Рафил Мавлиев. Сам Ратмир Мавлиев в своё время выступал учредителем этой структуры. Или Зиля Гумарова, пришедшая в строительный блок администрации Уфы после работы в Нефтекамске и структурах, связанных с окружением семьи Мавлиевых. Рушат Фазлиахметов, который позже сам оказался фигурантом уголовного дела. Следом в Уфу переезжают Ильдар Имамов, Булат Газизов, Ильдар Абдуллин, Алия Такиуллина, Фидарис Лукманов, Рустам Хазиев и другие. Формально всё объяснялось доверием к команде.
Ещё один интересный нефтекамский персонаж, заслуживающий отдельного внимания, — Андрей Ременников, который с 2022 по 2024 год занимал пост директора уфимского «Горзеленхоза». Ранее он работал вместе с Мавлиевым в Нефтекамске. А с июня 2025 года Ременников возглавляет строительную компанию «Кайрос», которая получила право на проектирование участка в Нижегородке. Также другая компания, связанная с Ременниковым (ООО «Специализированный застройщик „ИнвестСтрой“), получила разрешение под застройку по программе КРТ (комплексного развития территории) в квартале «баракко» возле округа Галле. Третьей компании, также контролируемой Ременниковым — «Ультрасити» — достался участок на Айской (где вместо спортивного центра поставили две будки, выкупили землю, и под покровительством мэра Мавлиева перевели земельный участок под многоквартирное строительство нового ЖК). Все эти компании-застройщики появились недавно и ранее не вели заметной строительной деятельности. Одна из них вообще показала многомиллионный убыток, а другая была создана лишь в конце 2024 года.
Проблема подобных систем всегда одна и та же. Когда городом начинает управлять замкнутый круг старых знакомых, земляков и бывших партнёров, контроль постепенно превращается в корпоративную лояльность. А вместе с этим появляются и совсем другие возможности. Но не для всех.
Именно с 2022 года в Уфе всё чаще начинают всплывать скандалы вокруг земли, строительных согласований и муниципальной собственности.
На деле, как считают критики системы, ликвидные площадки уходили структурам, связанным с нужными застройщиками. Участники строительного рынка рассказывают, что при Мавлиеве существовали компании, которым согласования проходили быстро и почти безболезненно. Среди таких «любимчиков» источники называют «СтройТЭК» (Мавлиев регулярно летал на их вертолёте), «Первый трест» (эпизод, фигурирующий в деле мэра в взятке в 10 млн рублей, якобы имеет отношение именно к этой компании), «Прайм» (кстати, мэр ездил на их люксовом микроавтобусе). А вот старые игроки рынка – «Третий Трест», «ЖилстройИнвест», «АгидельИнвестстрой», ПСК-6 – якобы сталкивались с затягиванием документов, бюрократическими проволочками и постоянными препятствиями (руководители этих компаний даже жаловались на волокиту главе Башкирии Радию Хабирову на тематических стройчасах). И всё это происходило в атмосфере почти полной прокурорской тишины. Следствие, как утверждают источники, регулярно сталкивалось с сопротивлением. Делам мешали двигаться. Прокуратура вступала в конфликты со Следственным комитетом.
ФОТО: На фото с «Гонки героев» в Алкино запечатлены Артур Давлетшин, бывший руководитель Госжилстройнадзора по РБ, вместе с Мавлиевым на полосе препятствий. Именно он дал показания на Мавлиева о взятке в 10 млн рублей от «Первого треста». Мэр Уфы сказал на суде по избрании меры пресечения, что якобы вообще не знает Артура, но судя по этому фото это неправда. Инсайдеры говорят, что они были в дружеских отношениях.
Показательна история чиновника уфимской мэрии Антона Тристана. Именно он фигурировал в деле о махинациях с аварийным жильём в Уфе. Следствие считало, что при признании домов аварийными могли использоваться незаконные схемы в интересах строительных проектов. Но в феврале 2025 года первый заместитель прокурора Башкирии Бендовский фактически поставил под сомнение вину чиновника, указав, что решения принимались «коллегиально». Это слово в российских бюрократических реалиях давно стало почти магическим. Когда надо размыть ответственность, всегда появляется «коллегиальность». Все вместе принимали решение. А значит, никто конкретно не виноват.
К слову, сейчас Мавлиев направил обращение в Генпрокуратуру РФ, в котором говорит, что уголовное дело в отношении него якобы возбуждено «с целью дискредитации и снятия с указанной должности для последующего вывода из муниципальной собственности земельных участков и возможности их распоряжения, стоимостью более 21 млрд рублей». Якобы мэр пострадал за то, что пытался вернуть собственность городу. Но, на наш взгляд, это выглядит не столько как правовой шаг, сколько как аппаратный манёвр.
К тому же у нас есть переписка из ватсапа Мавлиева, в которой он недвусмысленно «боролся» не за городские активы, а сам согласовывал оценку объектов в три раза ниже рыночной.
ФОТО: Скриншоты переписки Ратмира Мавлиева с гендиректором ЕРКЦ Айгуль Винниковой. В марте против неё возбуждено дело по эпизоду с землёй санатория «Радуга».
Формально письмо Мавлиева адресовано в Москву, а не в прокуратуру Башкирии по подведомственности. Совпадение? Не думаем! Учитывая, что по данным СМИ, Пантюшин в Генпрокуратуре переходит на должность начальника управления по рассмотрению обращений граждан, дальнейшая судьба этого обращения может оказаться как раз в поле влияния Игоря Пантюшина, который будет принимать по нему решения, накладывать резолюции и т.д. Круг снова замкнулся? И здесь возникает тот самый неловкий вопрос: не слишком ли узок круг тех, кто одновременно формировал правовые отношения в регионе и теперь принимает на них жалобы в центре? В такой системе координат даже формально правильная процедура начинает выглядеть как продуманный маршрут, где заявитель и адресат оказываются в одной и той же орбите, а случайность уже перестаёт казаться случайностью.
Но самая интересная часть этой истории начинается дальше.
2023 год. В Верховный суд Башкортостана приходит Раиль Шайдуллин. Именно после этого, как считают многие в республике, «Лернейская гидра» с туловищем в уфимской администрации окончательно набирает силу. Начинают поговаривать о жёсткой круговой поруке.
В политических и юридических кругах республики давно обсуждаются слухи о близости семьи Мавлиевых к руководству Верховного суда Башкирии. Говорят о совместных мероприятиях, дружеском общении и неформальных контактах. Доходило даже до разговоров, что Шайдуллин был даже на дне рождения Мавлиева, отдыхали вместе. В близком кругу мэр не раз говорил, что может попросить решить любой вопрос. В подобных историях важен даже не сам факт, а их общественное восприятие.
Именно поэтому, когда Верховный суд Башкирии переводит обвиняемого в особо тяжком коррупционном преступлении мэра из СИЗО под домашний арест, в республике это воспринимают не как обычное процессуальное решение. Люди видят другое – своих спасают. Причём спасают демонстративно. Особенно на фоне того, как в стране обращаются с другими фигурантами уголовных дел.
Можно вспомнить историю многодетной Гульнары Юриной, которая провела в СИЗО четыре месяца, несмотря на четверых детей по обвинению в злоупотреблении с госконтрактами минкультуры Башкирии. Можно вспомнить десятки предпринимателей, чиновников и обычных людей, которым суды отказывают в смягчении меры пресечения под стандартные формулировки про риски давления на свидетелей.
А теперь посмотрим на Мавлиева.
Человек, которого сами чиновники называли «министром по делам Уфы», руководитель крупнейшего муниципалитета республики, имеющий благодаря отцу Рафилу Мавлиеву огромные связи, свою команду, подрядчиков, «свой» земельный блок и практически неграниченный административный ресурс. И именно у такого человека суд вдруг не увидел серьёзных рисков влияния на процесс?
Вопросы начали задавать уже не только журналисты. Общество увидело здесь двойные стандарты. Особенно после того, как выяснилось, что обеспечительные меры в деле (арест имущества мэра) в должном объёме так и не приняты.
Общественник Альберт Рахматуллин публично обратился в Генеральную прокуратуру с требованием наложить арест на имущество Мавлиева и его семьи, чтобы активы не были выведены до окончания расследования. Потому что практика по таким делам давно известна. У бывшего главы Росимущества Башкирии Айвара Салихова арестовали имущество, например, на сумму более 5,5 миллиарда рублей ещё задолго до суда. По другим коррупционным делам арестовывают квартиры, машины, счета, имущество родственников. Но здесь – наоборот!
Создаётся ощущение, что вокруг мэра выстроили полноценную систему защиты. Именно поэтому всё чаще вспоминают фигуру его отца, Рафил Мавлиев. История его тоже крайне любопытная.
ФОТО: На фото пресс-службы судов Курской области Рафил Мавлиев (на заднем плане) каким-то образом оказался на совещании руководителей судейского сообщества регионов России и публично встречался с аппаратом судейского корпуса, август 2025 г. Не поэтому ли отпустили из СИЗО его сына? https://t.me/sudrfkursk/11568
Ещё в 2011 году СМИ писали об уголовном деле, связанном с муниципальной недвижимостью в Нефтекамске. Следствие тогда подозревало Рафила Мавлиева в мошенничестве и подделке документов при получении объектов недвижимости стоимостью около 140 миллионов рублей. Тогда дело постепенно «растворилось», сошло на нет. Видимо он хорошо умеет решать такие вопросы. И именно тогда многие впервые обратили внимание на удивительную способность семьи Мавлиевых выходить сухими из воды. И вот теперь возникает ощущение дежавю. Снова земля, снова муниципальная собственность, снова строительные интересы, уголовное дело. Только теперь уже не Нефтекамск, а столица республики, и масштабы совсем другие.
После назначения Мавлиеву домашнего ареста история стала выглядеть ещё более странно. Практически сразу появилась информация о госпитализации Мавлиева в РКБ имени Куватова. Совпадение или нет, но главврач больницы Мурад Авзалов тоже ранее работал в Нефтекамске. А в республике начали обсуждать слухи, что команду о госпитализации Мавлиева с нарушением медицинской маршрутизации якобы отдавал сам министр здравоохранения РБ Айрат Рахматуллин, которого неоднократно видели вместе с Мавлиевым на неформальных мероприятиях, например, на рыбалке.
И на этом фоне всё чётче проявляются причины того, как молодой мэр сумел выстроить вокруг себя настолько мощную систему защиты. Не поэтому ли даже после громкого коррупционного дела вокруг него мгновенно сомкнулись прокуратура, судебные связи и аппаратные покровители? Многие в Башкирии в этот момент вновь вспомнили фамилию Рафила Мавлиева. Человека, который ещё в Нефтекамске не раз оказывался в центре скандалов вокруг муниципальной собственности, строительных конфликтов и уголовных историй, но каждый раз удивительным образом выходил из них без серьёзных последствий. Похоже, в этой семье давно научились главному искусству региональной политики: не столько избегать опасных ситуаций, сколько выстраивать вокруг себя такую систему связей, при которой даже самые неприятные истории со временем «рассасываются».
Но почему система нашего российского правосудия, которая обязана бороться с коррупцией, вдруг выглядит в глазах общественности как механизм защиты одного конкретного чиновника? Особенно сейчас, когда страна живёт в сложнейших условиях. Когда руководство государства требует жёсткости. Когда впереди выборы в Госдуму. Когда обществу ежедневно говорят о справедливости, дисциплине и ответственности. Коррупция в такой момент становится не просто уголовной проблемой, она становится угрозой устойчивости государства. Потому что люди перестают верить в справедливость, такие истории дискредитируют не только судебную систему, но и всю государственную власть в стране. Люди перестают верить, что закон одинаков для всех.
Сегодня Следственный комитет пытается обжаловать решение Верховного суда и вернуть Мавлиева обратно в СИЗО. Но, по данным источников, прокуратура фактически не даёт хода этим попыткам. Сейчас исполняющим обязанности прокурора Башкирии стал Евгений Бандовский, ходят слухи, что он прислушивается к своему бывшему шефу ушедшему в Генпрокуратуру в Москву Пантюшину и, якобы, выполняет его указания. Если это действительно так, история становится уже совсем тревожной. Потому что речь идёт не просто о судьбе одного мэра. Речь идёт о доверии ко всей государственной системе управления. О том, существует ли в стране единое правосудие? Или всё-таки есть две реальности: одна для обычных людей, и другая для тех, у кого есть нужные знакомства, правильные телефоны и выходы на федеральные кабинеты.
Именно поэтому сегодня в Башкирии всё чаще звучит вопрос: «Ау, федералы. Вы вообще это видите?»
