Россия в лидерах по экспорту продовольствия. Как это удалось?
Вчера я увлекся и вместо полезных занятий провел несколько часов в общении с ИИ, задавая дурашливые вопросы, на которые он отвечал с нечеловеческой серьезностью. Спрашивал я в этот раз – что выращивают в N-ском районе? — проверяя ИИ на эрудицию. Ну и просто из любопытства, что сеют там, что сеют здесь? Мне это всегда было интересно – что сажают в Астрахани кроме арбузов, или в каком-нибудь притаежном районе Тюмени.
Но уже после того, как я пообщался с ИИ, особенно позадавав ему вопросы о своей родной Тульской области, меня вдруг «пробило» на воспоминания по резкому контрасту с тем, что я читал в ответах ИИ. И яркая картина «прежде и сейчас» предстала перед моими глазами.
В 1998 я 8 месяцев работал пресс-секретарем тульского губернатора Василия Стародубцева, главного агрария СССР и РФ, председателя знаменитого колхоза, Героя Соцтруда, лауреата Госпремии и прочая и прочая. До сих пор меня многие помнят на родине по этим 8 месяцам как «бывшего пресс-секретаря». Человек Стародубцев был нелегкий, и надолго я у него не задержался. Ну да Бог ему судья. Зато впечатлений за тот краткий срок я получил предостаточно.
Несколько раз я выезжал с шефом в районы; как старый сельхозник он с особым вниманием относился к полевым работам. Его правление в конце 90-х пришлось на период глубочайшего падения сельского хозяйства в России. Казалось, что из ямы выхода не будет, никакого просвета впереди не виделось. На встречах с крестьянами царило глубочайшее отчаяние. Люди в деревне получали копейки, да и те, зачастую, не вовремя. Начальство колхозное выло едва ли не громче подчиненных – цены на удобрения и горючее запредельны, цены на их продукцию низки. В их глазах, в ответ на призывы губернатора, читалась безнадега.
В эти же 90-е годы я помногу проводил летом времени в деревни у родителей жены, и видел все своими глазами. Вчерашний сравнительно крепкий совхоз разваливался на глазах. Фермы отключались от отопления одна за другой, скот вырезался и в итоге от него вообще отказались. Поля запустевали, вспахивали лишь те, что поближе. Крестьяне растаскивали все, что только можно, и директор совхоза даже не пытался их ловить как в советское время – воровство комбикорма было законной компенсацией ничтожных зарплат.
Потом я уехал в Москву, и связи мои с тульским селом прервались, хотя образные, пусть и негативные, воспоминания остались; в памяти почему-то застряла задастая доярка в трико и резиновых сапогах, которая прорвалась к губернатору и плакала, рассказывая про свою жизнь, хотя, отойдя от него, слезы быстро просушила. Эта легкость перехода в простых людях от рыданий к спокойствию меня всегда поражала.
ИИ на мой однообразный вопрос отвечал поразительно ярко, так что буквально слюнки текли от сочных подробностей о тульском селе. «В районе рапсовый бум… Если раньше главной масличной культурой был подсолнечник, то сейчас рапс захватывает все новые территории… Рапс называют «черным золотом» полей. Цена за тонну рапса значительно выше, чем за пшеницу. Для фермеров это самый быстрый способ получить «живые» деньги в начале сезона (озимый рапс убирают рано)… Китай скупает российский рапс и рапсовое масло в огромных объемах. Также большой спрос сохраняется в странах ЕС (для производства биодизеля) и Индии… В России (включая Тульскую область и соседние регионы) открылось множество заводов по отжиму масла. Фермерам стало проще сбывать сырье прямо «с поля», не тратясь на сложную логистику… Потепление позволило продвинуть посевы озимого рапса гораздо дальше на север и восток, где раньше он вымерзал… В Тульской области площади под рапсом за последние 10 лет выросли в несколько раз, и регион стабильно входит в топ производителей в Центральной России».
После рапса пошли питомники саженцев — «Район — один из лидеров по количеству и качеству саженцев. Местные питомники обеспечивают посадочным материалом не только регион, но и крупные ландшафтные проекты Москвы». То есть не только яблоки-сливы, но и всякие елки.
Оказалось, что теперь в области начали выращивать кукурузу на зерно, а не просто на силос как прежде. Бедный Стародубцев, в 1998 он попытался провести эксперимент именно с зерновой кукурузой – и как же ему досталось от критиков! А теперь это норма.
«Произошел переход от вспашки к минимальной обработке, без использования плуга, капельное орошение… Тракторы движутся по GPS/ГЛОНАСС с точностью до 2–5 см. Это исключает огрехи (пропуски) и перекрытия при вспашке, что экономит топливо и семена… С помощью дронов и спутников создаются карты плотности почвы. На их основе техника автоматически регулирует глубину обработки в разных частях поля….» По южным районам области пасутся стада мясного скота абердин-ангусской породы, принадлежащие одному холдингу. Крупнейший в Европе овцеводческий комплекс. И почти везде приписка – «в районе не осталось пустующих земель». Я вспомнил как еще лет 15 назад, по дороге из Москвы в Тулу, уныло тянулись молодые березнячки — заросшие брошенные поля.
Я не буду больше утомлять подробностями – грибными плантациями, ремесленными сырами и агротуризмом. Контраст между «тогда» и «сейчас» был ошеломительным. Я это пишу не для рекламы ни области, ни ее властей, ни ее бизнеса. Все тоже самое можно прочитать про любой другой край в России. По рису мы вышли на самообеспечение и гоним теперь его в Китай… Причем рис умудряются выращивать даже в холодном для этой культуры Приморском крае… Еще больше в Поднебесную мы отправляем сои – с того же Дальнего Востока, китайцы готовы принимать ее бесконечно.
Кроме рапса бум теперь и на нут, и на сафлор – эти оба на экспорт в Азию. И растут они теперь гораздо севернее чем раньше. Кстати, классический подсолнечник на семена – подобно кукурузе, тоже сажают севернее. Ввел вопрос про Асиновский район таежно-болотной Томской области – там, оказывается роботизированное доение и компьютерное управление молочной фермой.
Сельское хозяйство стало той отраслью экономики, в которой рыночный прогресс очевиднее всего — на фоне того регресса, который продолжался с 1930 до начала 2000-х. Мое поколение выросло на мысли, что продовольственный дефицит – это данность навсегда. И даже реформы 90-х лишь утвердили нас в мысли, что в России все безнадежно, ибо лучше не становилось.
Но как оказалось, надо было лишь подождать лет 10. Я это пишу не в защиту «реформаторов» 90-х. Нет, именно они сбили Россию с пути оздоровления, растянув его на лишних 10-20 лет. Те хваленые дэнсяопиновские реформы, быстро накормившие Китай, у нас начались лишь в начале XXI века.
Отказ от импорта зерновых и переход в разряд их ведущих экспортеров был революцией почище всякой прочей за эти годы. А вслед за зерном подтянулось и вовсе невероятное – мясо. Импорт его к 2020 сократился в 5,8 раз, и Россия стала его нетто-экспортером, ввоз примерно 700 тыс. тонн, вывоз – 900 тыс.
Россия совершила наибольший рывок именно в аграрном производстве. Достижения ни в он-лайн торговле, ни в чем ином, не удивляют. Нефть, газ, руду как добывали, так и добывают. А вот возвращение к истокам на селе – да. Тут было опровергнуто сразу множество мифов – и о русском пьянстве, и о зависти к удачливым, и о русской лени и неспособности много и хорошо работать. Оказалось, что если русском человеку создать условия и не мешать, то его работоспособность невероятна. Развеялись и мифы о климате, о погоде, о почве и т.д. В свое время я писал в Форбсе о молочной «революции» в Вологде, где в суровых северных условиях было создано мощное прибыльное молочное хозяйство, и опыт затем перенесся на Сибирь, ставшую крупным производителем сливочного масла. Теперь история повторяется, каждый край приспосабливается к наиболее выгодным для него культурам и породам, пробуются все время новые – то киноа, то амарант, то чумиза с гаоляном.
Соответственно, преображается пейзаж, ломаются стереотипы. Моя Тула из города оружейников стала картофельной столицей, чего отродясь не бывало. Земельные ресурсы – наше основное богатство, перестают быть проклятьем.
